Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
Записи с темой: ИСКУССТВО, ИСкуССтво, ИскусствО, Искусство, искусство (22)
понедельник, 12 мая 2025
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Я уже как-то писала, что на даче мне снятся причудливые сны? Минувшие выхи не стали исключением. Ночью с субботы на воскресенье я-во-сне пешком, тайком добиралась от Московской квартиры до дачи. Зачем? Почему пешком? Не помню, но вокруг творилась какая-то мутная херня и беспредел. Я всю ночь шла по странным местам, лишь отдалённо похожим на окрестности Волоколамского шоссе. К утру планировала добраться до Нового Иерусалима и где-нибудь под стенами монастыря встать на привал: поесть и отдохнуть. Рюкзачок с собою был, но запасов по минимуму: вода и что-то погрызть без готовки, а также коврик, спальник, кусок плёнки. Я уже влилась в ритм ходьбы, когда проще переставлять ноги, чем остановиться. Усталость со мной и во сне, да( Помню серое начало рассвета, высоченный, длинный мост-эстакаду над Истрой: голое бетонное полотно метров пяти шириной, вообще без ограждений. На высоте — ветер порывами, немного стрёмно, что снесёт... Норм. В конце моста я сошла с дороги, спустилась с насыпи к реке. Была мысль найти родник и встать на привал возле него. Но, увы, нарвалась на сектантов. То есть, я-во-сне знала, что там водятся опасные сектанты: если поймают, то кирдык — накачают наркотой до несознанки, или что похуже. И я сразу, по значку — «А» как «Анархия», но без круга и ярко-жёлтое — узнала их дозорного в типе, который вывернулся мне навстречу из кустов. Попыталась сбежать, но не смогла, устала. Догнал, схватил за шкирку. Я по-кошачьи извернулась и вцепилась ему зубами в неосторожно подставленную левую руку. Жевала и рычала сквозь зубы: «Пусти!» Опасалась схлопотать правым кулаком по башке, но тип так ошалел, что тупо дёргал за ворот и рюкзак, потом отбросил меня с воплем: «Бешеная!» И сбежал: надо думать, за подмогой. Я — полупридушенная, в рваной куртке — села на землю, где стояла. Лихорадочно соображала, куда теперь, и вдруг увидела в клубящемся рассветном тумане гигантский силуэт с пушкой над плечом. Ничтоже сумняшеся: все проблемы решены, радостно возопила: «Мегатро-о-он!» Услышала в ответ добродушное: «Кто тут пищит?» Успокоилась и проснулась.
Умом-то я понимаю, что Мегз — ни разу не добрый, особенно, к органикам. Но приснился вот так (:
Умом-то я понимаю, что Мегз — ни разу не добрый, особенно, к органикам. Но приснился вот так (:
понедельник, 05 мая 2025
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
С первого на второе:
Иду домой с работы. Вернее, идём вдвоём с Сепией, которая перед этим зашла ко мне в офис, но эту часть сна я помню вскользь.
Заходим в подъезд, поднимаемся на этаж — вижу, что наружная дверь в квартиру приоткрыта. А я вот прям чётко знаю, что, уходя на работу, я её заперла! Мурашки по хребту, нажимаю на ручку внутренней двери, которую мы не запираем, а только захлопываем. По жизни она открывается внутрь квартиры, но я тяну её на себя, и она подаётся, отворяется... Только за ней точно такая же дверь! Тяну её, и снова под ней такая же. Снова, снова — двери перелистываются, как страницы книги. Среди плотненько-обыденно-реалистичного всего остального эти сюрные двери выносят... Толкаю от себя очередную, пятую или шестую — она отворяется в квартиру. Свет в коридоре не горит, и кошки не встречают, но лампа могла перегореть, а кошки — проспать, с ними бывает. Коридор выглядит обычно. Только в конце, перед кухней, кто-то наставил кучку незнакомых стульев: светлого дерева с красной обивкой. Озираюсь и вслушиваюсь, есть ли кто в комнатах? Вроде, тихо, но... Зову Сепию — понимаю, что её больше нет ни за спиной, ни на площадке. Просыпаюсь от жути жуткой, с мыслью, что, да, я могла стать жертвой розыгрыша или газлайтинга, и это были бы очень оптимистичные варианты! Но двери, двери книжкой, выворачивающееся пространство — полная шиза или Лавкравтофщина...
С третьего на четвёртое:
Еду в гости к шапочно-сетевой знакомой, которая недавно купила квартиру. В реалиях сна мы с ней общаемся не только в сети, но и по жизни. Нахожу её новый дом: трёхэтажку серого кирпича: не хрущёвскую, а более ранней постройки. Захожу в подъезд, а первый пролёт лестницы разбит, нужно карабкаться по арматуре. Лезу: на грани моих акробатических способностей. Дальше нормальная лестница, поднимаюсь на верхний этаж. Звоню, захожу, здороваюсь с хозяйкой. Она показывает комнаты, и я отмечаю уютную планировку. В прихожей — целая, красивая метлахская плитка на полу, в комнатах — серенький, не ухоженный, но и не рассыпающийся паркет.
— Ну и что ты говорила, что квартира убитая?
Заходим во вторую из двух комнат: большую, светлую, три окна на двух стенах. Но там, и правда, протечка во весь потолок. Такая, что возникает мысль, как бы чердак на голову не рухнул.
— Это, — говорю, — Ладно. А что у вас с лестницей в подъезде? Как вы там ходите? С сумками, например? Я налегке-то еле влезла!
— Извини, забыла тебя предупредить, мы ходим с другой стороны.
А с другой стороны — та-да-да-дам! — в серую трёхэтажку под косым углом врезано очень старое, древнее здание. Палаты XII (двенадцатого, прописью) века. Остатки хазарского рынка, а ныне — музей. И когда музей не закрыт, можно ходить через него. Кстати, к этому всему прилагается фрагмент изразцов и три крошечных смешных окошечка в коридоре квартиры. А так же история, как древнее здание по проекту застройки должны были снести, но кто-то отстоял. Однако же новый дом к нему пристроили, воткнули на запланированное место. А теперь, скорее, речь пойдёт о сносе обветшалого жилья. Но мы, мол, не Москва, пока доживём до реновации...
А музей — клёвый. Там шикарная коллекция скульптур из белого камня и мрамора в скифском зверином стиле. В нашей реальности я такого не видела, тем более — не трогала руками. И не менее шикарная коллекция этюдов кого-то из передвижников, кто основал этот музей. А также мелкой пластики модерна. Плюс обычный краеведческий набор, но до него я не дошла, зависла возле прилавка с книгами. Спрашивала, есть ли каталог всей местной красоты?
— Нету. Пока не издавали. Музей много лет существовал на птичьих правах и общественных началах. Верны себе: вход бесплатный. Но вы приезжайте ещё и друзей приводите...
С четвёртого на пятое:
Я просто строила снежную пещеру с друзьями-туристами где-то под Колвицей. То есть, мы наши снежный обрыв и копали в нём нору. По ходу обсуждали, можно ли сделать окошки из прозрачного льда, или будет холодно? Друзья приехали покататься на горных лыжах, я — на обычных. Был какой-то странный обоснуй, почему туда, а не в Хибины, но я его не помню.
Я: Мо-о-озг?!
Мозг: А я чё? Я ничё!
Иду домой с работы. Вернее, идём вдвоём с Сепией, которая перед этим зашла ко мне в офис, но эту часть сна я помню вскользь.
Заходим в подъезд, поднимаемся на этаж — вижу, что наружная дверь в квартиру приоткрыта. А я вот прям чётко знаю, что, уходя на работу, я её заперла! Мурашки по хребту, нажимаю на ручку внутренней двери, которую мы не запираем, а только захлопываем. По жизни она открывается внутрь квартиры, но я тяну её на себя, и она подаётся, отворяется... Только за ней точно такая же дверь! Тяну её, и снова под ней такая же. Снова, снова — двери перелистываются, как страницы книги. Среди плотненько-обыденно-реалистичного всего остального эти сюрные двери выносят... Толкаю от себя очередную, пятую или шестую — она отворяется в квартиру. Свет в коридоре не горит, и кошки не встречают, но лампа могла перегореть, а кошки — проспать, с ними бывает. Коридор выглядит обычно. Только в конце, перед кухней, кто-то наставил кучку незнакомых стульев: светлого дерева с красной обивкой. Озираюсь и вслушиваюсь, есть ли кто в комнатах? Вроде, тихо, но... Зову Сепию — понимаю, что её больше нет ни за спиной, ни на площадке. Просыпаюсь от жути жуткой, с мыслью, что, да, я могла стать жертвой розыгрыша или газлайтинга, и это были бы очень оптимистичные варианты! Но двери, двери книжкой, выворачивающееся пространство — полная шиза или Лавкравтофщина...
С третьего на четвёртое:
Еду в гости к шапочно-сетевой знакомой, которая недавно купила квартиру. В реалиях сна мы с ней общаемся не только в сети, но и по жизни. Нахожу её новый дом: трёхэтажку серого кирпича: не хрущёвскую, а более ранней постройки. Захожу в подъезд, а первый пролёт лестницы разбит, нужно карабкаться по арматуре. Лезу: на грани моих акробатических способностей. Дальше нормальная лестница, поднимаюсь на верхний этаж. Звоню, захожу, здороваюсь с хозяйкой. Она показывает комнаты, и я отмечаю уютную планировку. В прихожей — целая, красивая метлахская плитка на полу, в комнатах — серенький, не ухоженный, но и не рассыпающийся паркет.
— Ну и что ты говорила, что квартира убитая?
Заходим во вторую из двух комнат: большую, светлую, три окна на двух стенах. Но там, и правда, протечка во весь потолок. Такая, что возникает мысль, как бы чердак на голову не рухнул.
— Это, — говорю, — Ладно. А что у вас с лестницей в подъезде? Как вы там ходите? С сумками, например? Я налегке-то еле влезла!
— Извини, забыла тебя предупредить, мы ходим с другой стороны.
А с другой стороны — та-да-да-дам! — в серую трёхэтажку под косым углом врезано очень старое, древнее здание. Палаты XII (двенадцатого, прописью) века. Остатки хазарского рынка, а ныне — музей. И когда музей не закрыт, можно ходить через него. Кстати, к этому всему прилагается фрагмент изразцов и три крошечных смешных окошечка в коридоре квартиры. А так же история, как древнее здание по проекту застройки должны были снести, но кто-то отстоял. Однако же новый дом к нему пристроили, воткнули на запланированное место. А теперь, скорее, речь пойдёт о сносе обветшалого жилья. Но мы, мол, не Москва, пока доживём до реновации...
А музей — клёвый. Там шикарная коллекция скульптур из белого камня и мрамора в скифском зверином стиле. В нашей реальности я такого не видела, тем более — не трогала руками. И не менее шикарная коллекция этюдов кого-то из передвижников, кто основал этот музей. А также мелкой пластики модерна. Плюс обычный краеведческий набор, но до него я не дошла, зависла возле прилавка с книгами. Спрашивала, есть ли каталог всей местной красоты?
— Нету. Пока не издавали. Музей много лет существовал на птичьих правах и общественных началах. Верны себе: вход бесплатный. Но вы приезжайте ещё и друзей приводите...
С четвёртого на пятое:
Я просто строила снежную пещеру с друзьями-туристами где-то под Колвицей. То есть, мы наши снежный обрыв и копали в нём нору. По ходу обсуждали, можно ли сделать окошки из прозрачного льда, или будет холодно? Друзья приехали покататься на горных лыжах, я — на обычных. Был какой-то странный обоснуй, почему туда, а не в Хибины, но я его не помню.
Я: Мо-о-озг?!
Мозг: А я чё? Я ничё!
суббота, 08 февраля 2025
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Трансформер в «органике» или голографическом аватаре человека, говорит собеседнику-человеку:
— Да, я был у Мегатрона. Я был — Мегатрона...
— Кем же ты ему был?
— У вас нет нужного слова. Питмец? Талисман? Фамильяр? Разумный. Одного вида. Существенно.
Саундвейв?
Я в чужом, но хорошо знакомом мне-во-сне городе. Я-во-сне там недавно кого-то убила и заметаю следы. Спокойно прохожу проверку документов на улице, но опасаюсь досмотра вещей, поскольку нечто [не явно] компрометирующее лежит у меня в большом походном рюкзаке, с которым я перебираюсь из хостела в хостел, а потом на вокзал, чтобы уехать домой. Все устройства, через которые я могла бы купить билеты онлайн, то ли разрядились, то ли не работают. А часть вокзала, где раньше были кассы, внезапно превращена в пункт временного размещения беженцев. Очередь на заселение туда — почти сплошь восточные женщины с детьми, и на удивление тихо себя ведут. Я свободно прохожу мимо очереди внутрь, думая найти путь к кассам или поездам — а нету. Но сам пункт светлый, чистый, просторный, только устроен как-то пугающе не по-людски.
— Да, я был у Мегатрона. Я был — Мегатрона...
— Кем же ты ему был?
— У вас нет нужного слова. Питмец? Талисман? Фамильяр? Разумный. Одного вида. Существенно.
Саундвейв?
Я в чужом, но хорошо знакомом мне-во-сне городе. Я-во-сне там недавно кого-то убила и заметаю следы. Спокойно прохожу проверку документов на улице, но опасаюсь досмотра вещей, поскольку нечто [не явно] компрометирующее лежит у меня в большом походном рюкзаке, с которым я перебираюсь из хостела в хостел, а потом на вокзал, чтобы уехать домой. Все устройства, через которые я могла бы купить билеты онлайн, то ли разрядились, то ли не работают. А часть вокзала, где раньше были кассы, внезапно превращена в пункт временного размещения беженцев. Очередь на заселение туда — почти сплошь восточные женщины с детьми, и на удивление тихо себя ведут. Я свободно прохожу мимо очереди внутрь, думая найти путь к кассам или поездам — а нету. Но сам пункт светлый, чистый, просторный, только устроен как-то пугающе не по-людски.
вторник, 21 января 2025
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Всю осень и первую половину зимы мне снилась, в основном, работа. Мозг во сне продолжал обкатывать и оптимизировать рабочие процессы. Довольно утомительно, однако я не умею этим управлять, потому выбора не было. А результат того стоил: приспособилась, научилась. То, что давалось через раз, с максимальной концентрацией внимания, сейчас идёт уже практически на автомате.
Иногда сквозь «ночную смену в типографии» проступали «бешеные железки», но без ярких картинок и внятных сюжетов. Тихо присутствовали, маячили где-то на краю глаза... И кто же у нас шляется по снам органиков эдаким деликатным наблюдателем? Из опознаваемых — внезапно, Мегатрон. Открыл для себя голкийскую фишку, скучая в автоботской тюряге? От зеленоискрового — всего можно ждать! Самое удивительное, что отблеск серебристой брони на периферии зрения воспринимается уютным. Хотя не забываем про «фазыкурощения киберформирования» органических миров! Сколько в тех десептиконских планах было лично от Мегза, а сколько от Шоки, по заветам Адаптуса? Осталось невыясненным...
А вчера и сегодня в моё ночное кино завезли любимейший жанр: цветные, яркие сны-путешествия по отражениям знакомых мест.
Вчера я бродила с Мих.Васом как бы по Подмосковью, только малолюдному и безмашинному. Мы — втроём или вчетвером, с небольшими рюкзачками, типичный поход выходного дня — долго шли по обочине неширокой асфальтовой дороги навстречу низкому, но яркому солнцу. Вдоль дороги — лесополосы из берёз и тополей: голые, пронизанные светом, а снега нет или почти нет, как сейчас в реале. В какой-то момент я довольно сильно отстала от группы, однако меня-во-сне это не парило. Нагнала своих на привале. Костерок в лесополосе, обсуждение, где ставить палатку на сплошных буграх и кочках? А неподалёку, внезапно, прекрасно оборудованная стоянка... Внезапно, платная. Нафиг? Нафиг... Сон с приятным, но слегка тревожным послевкусием.
Сегодня мы вдвоём с маменькой гуляли в Филёвском парке. О, Филёвский парк моих снов это всегда нечто! Несколько разных отражений: больше и причудливее реального. То там шикарные клумбы и старинная архитектура, то дикий лес с гигантскими деревьями... В этот раз на месте памятника Ленину — по руслу весенних ручьёв, где мы в детстве строили плотинки — прорезала овражек настоящая река. Совсем новая, из глубинных студёных ключей. Издали приванивало городской канализацией, но когда мы сошли с аллеи и спустились вниз, запах пропал. Быстрая, прозрачная вода в ряби солнечных бликов, дно — золотистый песок и камушки. Перешли вброд, я — босиком: такой прохладный, летний кайф. Полезли на другой склон оврага, вляпались в небольшой оползень, но благополучно проскочили. Вышли на аллею возле ДК, с какими-то яркими киосками... Красивое)
P.S.: Пока всё это записывала, за окном разгорелся совершенно анимешный рассвет. И хочется лечь — доспать, но уже некогда.
Иногда сквозь «ночную смену в типографии» проступали «бешеные железки», но без ярких картинок и внятных сюжетов. Тихо присутствовали, маячили где-то на краю глаза... И кто же у нас шляется по снам органиков эдаким деликатным наблюдателем? Из опознаваемых — внезапно, Мегатрон. Открыл для себя голкийскую фишку, скучая в автоботской тюряге? От зеленоискрового — всего можно ждать! Самое удивительное, что отблеск серебристой брони на периферии зрения воспринимается уютным. Хотя не забываем про «фазы
А вчера и сегодня в моё ночное кино завезли любимейший жанр: цветные, яркие сны-путешествия по отражениям знакомых мест.
Вчера я бродила с Мих.Васом как бы по Подмосковью, только малолюдному и безмашинному. Мы — втроём или вчетвером, с небольшими рюкзачками, типичный поход выходного дня — долго шли по обочине неширокой асфальтовой дороги навстречу низкому, но яркому солнцу. Вдоль дороги — лесополосы из берёз и тополей: голые, пронизанные светом, а снега нет или почти нет, как сейчас в реале. В какой-то момент я довольно сильно отстала от группы, однако меня-во-сне это не парило. Нагнала своих на привале. Костерок в лесополосе, обсуждение, где ставить палатку на сплошных буграх и кочках? А неподалёку, внезапно, прекрасно оборудованная стоянка... Внезапно, платная. Нафиг? Нафиг... Сон с приятным, но слегка тревожным послевкусием.
Сегодня мы вдвоём с маменькой гуляли в Филёвском парке. О, Филёвский парк моих снов это всегда нечто! Несколько разных отражений: больше и причудливее реального. То там шикарные клумбы и старинная архитектура, то дикий лес с гигантскими деревьями... В этот раз на месте памятника Ленину — по руслу весенних ручьёв, где мы в детстве строили плотинки — прорезала овражек настоящая река. Совсем новая, из глубинных студёных ключей. Издали приванивало городской канализацией, но когда мы сошли с аллеи и спустились вниз, запах пропал. Быстрая, прозрачная вода в ряби солнечных бликов, дно — золотистый песок и камушки. Перешли вброд, я — босиком: такой прохладный, летний кайф. Полезли на другой склон оврага, вляпались в небольшой оползень, но благополучно проскочили. Вышли на аллею возле ДК, с какими-то яркими киосками... Красивое)
P.S.: Пока всё это записывала, за окном разгорелся совершенно анимешный рассвет. И хочется лечь — доспать, но уже некогда.
пятница, 15 ноября 2024
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Будто я приношу в жертву... Вот не помню кому, но по реалиям сна обязательно надо принести что-то живое. И я ловлю на оконном стекле большую зелёную муху: существо, которому легко и без душевных терзаний сверну шею. Пока иду с мухой в руке, та из просто крупной становится размером с мышь. Обращаю внимание, как красивы в таком размере её насекомьи глаза. Слегка беспокоюсь, чтоб не цапнула, но муха ведёт себя смирно. Прихожу в маленький храм, а там за жреца — говорящий кот, похожий на покойного Ваську. И он с радостью принимает моё подношение на поиграть... Тревожный какой-то сон и не слишком приятный. Но яркий.
вторник, 05 ноября 2024
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Некое помещение: большое, светлое и безликое, как школьная столовка. За длинным столом тут и там, вразброс, сидит и питается разношерстный люд. Рыжекудрая дева в зелёном платье разносит кружки с чем-то хмельным, но не вином и не пивом. Расставляет по обходу стола. А во главе стола — король, и зовут его как бы ни Артур. Дева подходит к нему, подаёт напиток в смущении, потому что надо бы начинать с него, а не с дальнего края. Король, строго: «Ты позабыла этикет, моя радость?» Дева низко кланяется: «О, мой король, прости дикую тварь из дикого леса! Назначь любую виру, только не руби повинну голову!» Король улыбается: «В наших диких краях тоже подавали и наливали первому, кто сел за стол, не взирая на старшинство. А вот первая здравница — от того, кто во главе. За новое время, канальи! Пьем стоя». Когда все за столом встали и выпили, деве, тихо: «Виру? А назови-ка мне, какая буква алфавита больше всего похожа на гепатит?» Дева, после пары минут напряжённого раздумья: «Ц или Щ, но скорее — Ц. А если латиницей, то Z. Почему, не объясню!» Звонит будильник.
вторник, 22 октября 2024
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Приснилось, что бегала от чёрного быка: не особо крупного, но злющего, как на корриде. Сначала эта скотина промчалась по улице — я юркнула во двор и успела захлопнуть калитку. Мелькнула мысль, что ему эта калитка... Но за быком кто-то гнался, он поскакал дальше. Потом я пошла жаловаться на происшествие соседям, а пока ходила, рогатая тварь каким-то образом забралась ко мне в дом. Поднимаюсь на крыльцо, слышу громовое му-у-у, и бык пялится на меня из-за стеклянной двери. Побежала обратно к соседям, отсиживаться в безопасном месте и звонить 112, чтобы животное забрали.
Посмотрела толкования: много работы с большой буквы «Т», навязчивый агрессивный поклонник, внезапное наследство? Первый пункт в наличии. Второй — ну, э-э-э: звонил вчера кое-кто из позапрошлой жизни. Третий, чтоб вот прям внезапное — вроде, неоткуда, а маменьке — многая лета...
Посмотрела толкования: много работы с большой буквы «Т», навязчивый агрессивный поклонник, внезапное наследство? Первый пункт в наличии. Второй — ну, э-э-э: звонил вчера кое-кто из позапрошлой жизни. Третий, чтоб вот прям внезапное — вроде, неоткуда, а маменьке — многая лета...
среда, 24 июля 2024
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Проснулась с фразой: «Объясни Сенегалу оба уха сервала!» С вариантами: «одно ухо», «два уха», просто «ухо». Причём сон был не про Африку и не про мимимишных диких котиков. Двое играли в слова: один начинал фразу, другой заканчивал.
Вдогонку пришло: «Объясни блохе, зачем ходишь в дохе!» Что за «доха», я вообще без понятия… А, слово встречала: какая-то старинная зимняя одежда… Широкая длинная шуба мехом наружу, если верить Вики.
Захотелось ещё таких «объяснялок», но больше сходу не придумалось (:
Вдогонку пришло: «Объясни блохе, зачем ходишь в дохе!» Что за «доха», я вообще без понятия… А, слово встречала: какая-то старинная зимняя одежда… Широкая длинная шуба мехом наружу, если верить Вики.
Захотелось ещё таких «объяснялок», но больше сходу не придумалось (:
воскресенье, 23 июня 2024
15:12
Доступ к записи ограничен
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
суббота, 01 июня 2024
13:47
Доступ к записи ограничен
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Иногда ночной ветер приносит что-то дизайнерское.
Например, прикольный интерьерный светильник. Прямоугольная панель 40х40см, на обеих сторонах которой в шахматном порядке чередуются светодиоды в зеркальных рефлекторах и гладкие белые или чёрные квадраты 4х4. Ребро панели того же цвета и по толщине те же 4см. Три базовых варианта: чёрный + холодный белый свет, белый + тёплый, двусторонняя чёрно-белая (ребро металлическое). На заказ изготавливается в любых других цветах. Панель катается на колёсиках, какие бывает у масляных радиаторов, и поднимается вверх на двух выдвижных телескопических ножках, вращается вокруг горизонтальной оси. Под заказ — на одной массивной ножке-штативе с поворотным креплением за угол или такое же крепление на стену.
Эта штуковина мелькала в неприятном, тоскливом сюжете при участии бывшего начальства, но сама по себе мне понравилась. Записываю, пока не забыла)
Например, прикольный интерьерный светильник. Прямоугольная панель 40х40см, на обеих сторонах которой в шахматном порядке чередуются светодиоды в зеркальных рефлекторах и гладкие белые или чёрные квадраты 4х4. Ребро панели того же цвета и по толщине те же 4см. Три базовых варианта: чёрный + холодный белый свет, белый + тёплый, двусторонняя чёрно-белая (ребро металлическое). На заказ изготавливается в любых других цветах. Панель катается на колёсиках, какие бывает у масляных радиаторов, и поднимается вверх на двух выдвижных телескопических ножках, вращается вокруг горизонтальной оси. Под заказ — на одной массивной ножке-штативе с поворотным креплением за угол или такое же крепление на стену.
Эта штуковина мелькала в неприятном, тоскливом сюжете при участии бывшего начальства, но сама по себе мне понравилась. Записываю, пока не забыла)
пятница, 19 апреля 2024
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
— Чувствую себя человеком!
— Ага, когда он не чувствует себя человеком, он столько не трындит.
Место действия: облезлая комната на первом этаже какого-то старого здания. Похоже на компьютерный класс в одном из вузов, где я преподавала... Здесь тоже стоят компьютеры и другое оборудование, но не учатся и не учат — работают, вроде бы, какие-то айтишники. Странноватая контора, где я-во-сне то ли бываю, то ли даже взята в штат... Молодой шустрый парень, сисадмин, к которому я забежала за дистрибутивами, между делом затеял ремонт в помещении. Сидит на полу в углу, аккуратно шпаклюет стену. «Чувствую себя человеком!» — ответил на моё восхищённое, как он только всё успевает? И обеспокоенное, не слишком ли он устаёт? А про трындёж — это прокомментировал его начальник. Многозначительно, с эдакой мрачноватой гордостью. У меня-во-сне были основания подозревать, что эти двое — замаскировавшиеся Саунд и Мегз. В робомодах и альтформх не замечены, убедительно прикидываются людьми. Но для меня как бы не тайна, что ТФ так могут, а эти двое временами играют в: «Мы не палимся, нет-нет!»
P.S.: По ощущениям, у ТФ то ли мир, то ли перемирие. Возможно, кусок той же реальности, где был «фургончик с печеньками»?
— Ага, когда он не чувствует себя человеком, он столько не трындит.
Место действия: облезлая комната на первом этаже какого-то старого здания. Похоже на компьютерный класс в одном из вузов, где я преподавала... Здесь тоже стоят компьютеры и другое оборудование, но не учатся и не учат — работают, вроде бы, какие-то айтишники. Странноватая контора, где я-во-сне то ли бываю, то ли даже взята в штат... Молодой шустрый парень, сисадмин, к которому я забежала за дистрибутивами, между делом затеял ремонт в помещении. Сидит на полу в углу, аккуратно шпаклюет стену. «Чувствую себя человеком!» — ответил на моё восхищённое, как он только всё успевает? И обеспокоенное, не слишком ли он устаёт? А про трындёж — это прокомментировал его начальник. Многозначительно, с эдакой мрачноватой гордостью. У меня-во-сне были основания подозревать, что эти двое — замаскировавшиеся Саунд и Мегз. В робомодах и альтформх не замечены, убедительно прикидываются людьми. Но для меня как бы не тайна, что ТФ так могут, а эти двое временами играют в: «Мы не палимся, нет-нет!»
P.S.: По ощущениям, у ТФ то ли мир, то ли перемирие. Возможно, кусок той же реальности, где был «фургончик с печеньками»?
вторник, 02 апреля 2024
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Ночь кошмариков-тошнотиков. С вечера приснился совершенно безумный, грязно скандалящий близкий человек.
А под утро — злющий, обдолбанный гаишник. Остановил возле будки-поста для проверки документов, докопался вообще не по своей теме — я на днях вызвала каких-то не тех, каких надо, пожарных, и это нарушение, и мне за это заминусовали социальный рейтинг... Пугал, глумился, потому что мог — а я боялась. Велел выйти из машины, завёл на пост для профилактической беседы: типа, объяснять правила. Я-во-сне обмирала со страху, что в процессе объяснения со мной могут сделать вообще что угодно. А он, зайдя в помещение, упал и не мог встать, только невнятно ругался. Его коллега или старший по званию, который сидел на посту, выслушал мои объяснения: позорно дрожащим и фальшивящим голоском, что пожар, правда, был, и откуда мне знать все правила? В реальности сна, очевидно, не существовало «волшебного» номера на всефакинг случаи: 112... Пьяный гаишник продолжал угрожающе бурчать, трезвый слушал, кивал и на вопрос, могу ли я поехать домой, к старенькой маме, которая ждёт и волнуется, вздохнул и ответил: «Конечно, можете. У нас к вам претензий нет». Смотрел при том на своего коллегу очень недобро. А мне — смыться бы скорее, и пусть делают друг с другом, что хотят!
В реале меня тоже недавно тормозили для проверки документов. В центре Москвы. Через день после теракта. На моё: «Добрый вечер!»... Всем понятно, что ни фига не добрый, но пожелать-то можно! Патрульный вежливо спросил, с собой ли у меня водительское? Я сказала, что с собой, и потянулась за сумкой. Сказал, не ищите, поезжайте.
А под утро — злющий, обдолбанный гаишник. Остановил возле будки-поста для проверки документов, докопался вообще не по своей теме — я на днях вызвала каких-то не тех, каких надо, пожарных, и это нарушение, и мне за это заминусовали социальный рейтинг... Пугал, глумился, потому что мог — а я боялась. Велел выйти из машины, завёл на пост для профилактической беседы: типа, объяснять правила. Я-во-сне обмирала со страху, что в процессе объяснения со мной могут сделать вообще что угодно. А он, зайдя в помещение, упал и не мог встать, только невнятно ругался. Его коллега или старший по званию, который сидел на посту, выслушал мои объяснения: позорно дрожащим и фальшивящим голоском, что пожар, правда, был, и откуда мне знать все правила? В реальности сна, очевидно, не существовало «волшебного» номера на все
В реале меня тоже недавно тормозили для проверки документов. В центре Москвы. Через день после теракта. На моё: «Добрый вечер!»... Всем понятно, что ни фига не добрый, но пожелать-то можно! Патрульный вежливо спросил, с собой ли у меня водительское? Я сказала, что с собой, и потянулась за сумкой. Сказал, не ищите, поезжайте.
среда, 27 марта 2024
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Ветром надуло, хотя он, вроде, не западный?
Ночь. Дом в селе или посёлке, большая комната, в комнате несколько человек, большинство спят. Кто-то стоит у окна, смотрит на тёмное, подсвеченное сполохами небо, прислушивается.
— Дроны?
— Дроны. На Москву полетели.
Мысль той, чьими глазами я смотрю из глубины комнаты: «Не ссы, Москва. Не долетят — собьют». Я-во-сне подхожу и встаю у окна, чуть сбоку от проёма. Над домом, над самой крышей, натужно гудя, пролетает что-то здоровенное, почти «кукурузник». Следом просто большой квадрокоптер: кажется, такие называют «баба Яга». Начинается стрельба — пулемётная трескотня, неподалеку что-то падает и взрывается. Щурю глаза на яркий «грибок», и мне настолько не страшно, что сама удивляюсь. Скорее, подбешивает, но эдак привычно-прохладно.
Скрипучий, старческий женский голос:
— Отойдите от окна, стёкла полетят. Хватит уже снимать!
Смешок на два голоса:
— Да мы просто смотрим. Красивое.
— Спать ложитесь!
Я-во-сне отхожу от окна, ложусь на узкую жёсткую койку или скамью у дальней стены, с головой накрываюсь пледом...
Кажется, мирные жители прифронтового приграничья. За живой образец душевного настроя — спасибо.
Это не «бессердечность».
Откуда вы знаете, на что ещё вам нужны ваши силы...
Иногда лучшее, что можно сделать, это во что-то не ввязываться даже эмоционально и сохранить силы для другого своего действия.
(из сети, без копирайта: автор не любит ссылок и перепостов)
Ночь. Дом в селе или посёлке, большая комната, в комнате несколько человек, большинство спят. Кто-то стоит у окна, смотрит на тёмное, подсвеченное сполохами небо, прислушивается.
— Дроны?
— Дроны. На Москву полетели.
Мысль той, чьими глазами я смотрю из глубины комнаты: «Не ссы, Москва. Не долетят — собьют». Я-во-сне подхожу и встаю у окна, чуть сбоку от проёма. Над домом, над самой крышей, натужно гудя, пролетает что-то здоровенное, почти «кукурузник». Следом просто большой квадрокоптер: кажется, такие называют «баба Яга». Начинается стрельба — пулемётная трескотня, неподалеку что-то падает и взрывается. Щурю глаза на яркий «грибок», и мне настолько не страшно, что сама удивляюсь. Скорее, подбешивает, но эдак привычно-прохладно.
Скрипучий, старческий женский голос:
— Отойдите от окна, стёкла полетят. Хватит уже снимать!
Смешок на два голоса:
— Да мы просто смотрим. Красивое.
— Спать ложитесь!
Я-во-сне отхожу от окна, ложусь на узкую жёсткую койку или скамью у дальней стены, с головой накрываюсь пледом...
Кажется, мирные жители прифронтового приграничья. За живой образец душевного настроя — спасибо.
Это не «бессердечность».
Откуда вы знаете, на что ещё вам нужны ваши силы...
Иногда лучшее, что можно сделать, это во что-то не ввязываться даже эмоционально и сохранить силы для другого своего действия.
(из сети, без копирайта: автор не любит ссылок и перепостов)
среда, 06 марта 2024
01:52
Доступ к записи ограничен
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
суббота, 02 марта 2024
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Приснилось, будто мне позвонил знакомый и попросил на пару дней вписать его знакомых. По жизни я такое не люблю, но я-во-сне согласилась. Приехали. Невзрачный мужичок заглянул, поздоровался и сразу куда-то ушёл. Женщина — типаж симпатичной рыночной торговки, болтушки и хохотушки — осталась. Трещала без умолку. Поведала, что они с мужем открыли в Воронеже магазинчик, а в Москву приехали на закупки. Рассказывала мне про счета, накладные, какие-то подробности логистики, спрашивала моего мнения, не слушая отговорок, что я в этом ни бум-бум. Являла дивное сочетание профессиональной осведомлённости и провинциальной наивности… Какой-то уж чересчур: Воронеж — большой город… Заболтала меня до звона в ушах и пустоты в черепе.
Сказала, что они закупают партию каких-то особых печенек. Но упаковки надо временно занести в мою квартиру, потому что контрагент ни в коем случае не должен увидеть их машину! Машина — небольшой грузовичок, типа «Газели» (но не «Газель»). Бело-красный, гладенький, с симпатичными круглыми фарами. Марку я не рассмотрела и не спросила, но четкое ощущение, что раньше мне такие не встречались. Сразу по приезде гостья уже задолбала меня, где ей эту красоту припарковать? То есть, мы вдвоём ходили по соседним дворам, искали место. И снова — по второму кругу: чтобы ни в коем случае не слишком далеко от дома, но не на виду. И вся эта конспирация ради печенек? У меня росли подозрения, что меня втягивают в какой-то блудняк, я напряглась, попыталась собрать в кучку мозги — и проснулась. Уже как бы со стороны заметила, что машина и человек — вот прям одно лицо!
Трансформер и его голоформа? Что они забыли в Москве? Какого знака? Шильдик на машине был точно не фиолетовый, но красный или серебристый — не поручусь. Я-во-сне про железных пришельцев ничего не знала. Время действия — не прям сейчас: нулевые или десятые…
Кто-то из знатоков берётся опознать меха? Или ко мне с историями ходит исключительно «неучтёнка»?
Сказала, что они закупают партию каких-то особых печенек. Но упаковки надо временно занести в мою квартиру, потому что контрагент ни в коем случае не должен увидеть их машину! Машина — небольшой грузовичок, типа «Газели» (но не «Газель»). Бело-красный, гладенький, с симпатичными круглыми фарами. Марку я не рассмотрела и не спросила, но четкое ощущение, что раньше мне такие не встречались. Сразу по приезде гостья уже задолбала меня, где ей эту красоту припарковать? То есть, мы вдвоём ходили по соседним дворам, искали место. И снова — по второму кругу: чтобы ни в коем случае не слишком далеко от дома, но не на виду. И вся эта конспирация ради печенек? У меня росли подозрения, что меня втягивают в какой-то блудняк, я напряглась, попыталась собрать в кучку мозги — и проснулась. Уже как бы со стороны заметила, что машина и человек — вот прям одно лицо!
Трансформер и его голоформа? Что они забыли в Москве? Какого знака? Шильдик на машине был точно не фиолетовый, но красный или серебристый — не поручусь. Я-во-сне про железных пришельцев ничего не знала. Время действия — не прям сейчас: нулевые или десятые…
Кто-то из знатоков берётся опознать меха? Или ко мне с историями ходит исключительно «неучтёнка»?
вторник, 22 января 2019
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Люди, которые добровольно соглашаются стать зомби-роботами на госслужбе. То есть, буквально: их убивают (гуманненько, укольчиком), проделывают с телом некие манипуляции, чтобы не портилось слишком быстро, потом поднимают. «Биоробот», так это называется политкорректно, или «отказник», по-простому, выглядит почти как человек при жизни, сохраняет интеллект и некоторые черты исходной личности, но своих желаний и воли у него не остаётся, их заменяет вложенная программа. Зачем городят этот сложный и недешёвый огород? Высоко цивилизованному обществу западло использовать на тяжёлых, вредных и опасных работах живых людей, а немёртвых — как бы норм.
Такое вот общество, которое сказало суициду, эвтаназии решительное: «Да!» И не просто сказало, а напрямую агитирует: «Если ты — неудачник, вечный второй сорт. Если ты чувствуешь, что твоя жизнь — сплошная боль. Если ты знаешь, что никому не нужен, и страдаешь от этого. Если ты желаешь одного: умереть. Приходи к нам, мы знаем способ прекратить все страдания и освободиться от долга перед теми, кто ещё не устал жить!»
И дли-и-инная очередь: в основном, из молодых, в основном, из парней, в Центр Биороботизации, который недавно был обычным хосписом.
Кажется, мимо пробегал Робокоп и господа магильеры. Но не совсем рядом. Хоть садись и пиши некро-био-панк-антиутопию... Нет, нафиг-нафиг!
Такое вот общество, которое сказало суициду, эвтаназии решительное: «Да!» И не просто сказало, а напрямую агитирует: «Если ты — неудачник, вечный второй сорт. Если ты чувствуешь, что твоя жизнь — сплошная боль. Если ты знаешь, что никому не нужен, и страдаешь от этого. Если ты желаешь одного: умереть. Приходи к нам, мы знаем способ прекратить все страдания и освободиться от долга перед теми, кто ещё не устал жить!»
И дли-и-инная очередь: в основном, из молодых, в основном, из парней, в Центр Биороботизации, который недавно был обычным хосписом.
Кажется, мимо пробегал Робокоп и господа магильеры. Но не совсем рядом. Хоть садись и пиши некро-био-панк-антиутопию... Нет, нафиг-нафиг!
воскресенье, 13 января 2019
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
Прошлой ночью мне приснилась потрясающей красоты сирень. В бутонах — светло-голубоватая, вроде «Неба Москвы». Зато раскрывшиеся цветы — глубочайшего синего: как яркое индиго или кобальт на керамике, с отблеском тёмного аметиста. Особенно эффектны были распускающиеся кисти, где видны и светлая изнанка, и внутренняя, почти чёрная сторона лепестков.
Два мощных старых куста, вытянутые вверх, буйно цветущие на верхушках ветвей, росли возле старого дома. Дальше начиналась новая застройка, и понятно было, что уникальная сирень — мягко говоря, в зоне риска. Я начала старательно искать корневую поросль. Вдруг, повезёт: эта красота - корнесобственная, и удастся откопать, отсадить? Судя по взрытой земле, не одна я там была такая умная. А ещё некие варвары сильно поломали куст, добираясь до цветов. Пока я рассматривала повреждения, из окна первого этажа высунулась женщина и подозрительно, но без захода на склоку спросила, что я там делаю? Не помню, что именно я ей ответила, но дальше мы мирно обсуждали, как бы лучше зачистить и чем замазать поломанное. Ещё женщина сказала, что сорт называется «Чёрное море».
А вечером я на пробу заварила чай из баночки, которую случайно оставил у меня кто-то из гостей в прошлый Новый год. А чай-то СИНИЙ
Нет, не такого цвета. А вот чашка — именно такого!
Тут была ссылка на Инсту, но она только всё завешивает(
Два мощных старых куста, вытянутые вверх, буйно цветущие на верхушках ветвей, росли возле старого дома. Дальше начиналась новая застройка, и понятно было, что уникальная сирень — мягко говоря, в зоне риска. Я начала старательно искать корневую поросль. Вдруг, повезёт: эта красота - корнесобственная, и удастся откопать, отсадить? Судя по взрытой земле, не одна я там была такая умная. А ещё некие варвары сильно поломали куст, добираясь до цветов. Пока я рассматривала повреждения, из окна первого этажа высунулась женщина и подозрительно, но без захода на склоку спросила, что я там делаю? Не помню, что именно я ей ответила, но дальше мы мирно обсуждали, как бы лучше зачистить и чем замазать поломанное. Ещё женщина сказала, что сорт называется «Чёрное море».
А вечером я на пробу заварила чай из баночки, которую случайно оставил у меня кто-то из гостей в прошлый Новый год. А чай-то СИНИЙ
Нет, не такого цвета. А вот чашка — именно такого!
Тут была ссылка на Инсту, но она только всё завешивает(
понедельник, 17 октября 2016
Девочка-маугли, воспитанная книгами, кошками и деревьями
...ни неделю спустя, достоин записи.
Начиналось всё в точности, как мой старый кошмар: побег из концлагеря. В юности они донимали меня регулярно. Концлагерь мог быть фашистским, советским, непонятно чьим — место заключения и/или подневольной работы. Возраст, пол и прочие ТТХ беглеца — самые разные. Самый экстремальный вариант, который помню: негр, удирающий с сахарной плантации. Неизменным оставался бег из последних сил, тщетные попытки запутать следы, приближающийся топот преследователей и конечная точка маршрута — пуля в спину. Иногда сначала били, потом стреляли. Наверняка, в реале это больнее, но мне и во сне мало не казалось. Короче, полноценные кошмары, из которых вываливаешься с зашкаливающим пульсом, вцепившись в мокрую подушку, плюс мерзкое послевкусие на несколько дней. С возрастом отпустило...
На этот раз я-во-сне избрало облик доходяги мужичка в кирзачах и телогрейке. Бежал он по осенней тайге (я-наблюдатель отчасти сознавала, что смотрю сон, и даже буркнула нечто вроде: «Привет, кошмарик, столько лет не виделись!?»).
Синее небо, яркое солнце, под ногами — первый снежок вперемешку с золотой лиственничной хвоей. Сухая и светлая сибирская осень. Беглец уже изрядно выдохся, но жадно вбирал всеми фибрами души красоту вокруг. К ней и рвался напоследок, хотел насмотреться, надышаться всласть, прежде чем сдохнуть от какой-то своей неизлечимой хвори или быть убитым. Рвался — не оторвался. Один из преследователей гремел сапогами метрах в пятидесяти за спиной, упорно не отставая. Правда, не нагонял, не кричал: «Стой, стрелять буду!», не стрелял — гнал живую дичь сквозь тайгу куда-то к ближайшему горизонту.
Мужику было не до того, чтобы думать о причудах преследователя, он уже еле переставлял ноги, но вариант — остановиться и сдаться — не рассматривал. Выскочил из тайги на окраину какого-то городка, с удвоенной скоростью припустил по асфальтовой дорожке мимо длинного ряда домов-хрущовок. Дорожка узкая, пешеходная, параллельно улице. Всё пространство между домами и вокруг них засажено деревьями. Листьев на ветвях уже нет, все — ярким ковром земле, в сияющих капельках воды. В городе снег не задержался, растаял; и пахнет не морозом, а влажной прелью. Под одним из деревьев — россыпь крупных, ярких, красно-розовых яблок. Беглец слегка удивился: он был уверен, что в этих краях яблони не растут, не плодоносят. Но ему уже не до того: преследователь наступает на пятки, сейчас сшибёт и скрутит. Мужичок наддал совсем уже из последних сил, задыхаясь, сдерживая кашель. Чуть-чуть, и помрёт на бегу — а шаги за спиной вдруг стихли. Он пробежал ещё сколько-то по инерции, оглянулся — не увидел никого позади. Потом заметил вовсе несообразное: некто, очень похожий на преследователя, обогнал его на велосипеде по проезжей части и скрылся в голубой дали.
Мужичок перешёл с бега на шаг, тщетно пытаясь отдышаться. Сам не заметил, откуда ему навстречу выскочила стайка разновозрастных ребятишек. Самая младшая девчонка — настоящее солнышко: рыжая и конопатая, ростом мужику чуть повыше колена. Старшим лет по двенадцать-тринадцать. Должны уже понимать, что беглый зек — тварь опасная. Однако нет бы дать дёру от стрёмного типа и утащить маленьких — обступили и пялятся, будто на редкую невидаль. Не удержался, схулиганил. Резко наклонился, сцапал Солнышко, зарычал нарочито-страшным голосом: «Сейчас я тебя съем!» — а девчонка хохочет-заливается, совсем не испугалась. Потом дотронулась до его руки: «Ой, дяденька, чего у тебя пальцы такие холодные, тебе плохо?» Пальцы, правда, ледяные и немеют. Последний наклон был явно лишним...
Отбегался, всё! Осторожно присел, потом прилёг. Вытянулся, глядя в небо. На фоне синего, бездонного — сеть тонких веток, а на них, почему-то, молодые зелёные листья. Вроде, только что осень была? Да уже без разницы...
Дети куда-то делись, только голоса звенят неподалёку. А над еле живым беглецом вдруг наклоняется его преследователь. Садится рядом на корточки, берёт за руку, проверяет пульс. Мужик закрыл глаза, лишь бы не видеть: ни на какое сопротивление он не способен. Одно чувство — досада, что даже в последние минуты нет ему покоя. А преследователь говорит, будто размышляет вслух:
— Не думал, что ты досюда добежишь. Хотел погонять тебя до упаду и взять тёплым, а ты — совсем без оружия и без злости. Сам прошёл рубеж, и я за тобой. Только автомат пришлось спрятать. Вон оно как получилось...
Мужик собрал остаток сил, просит:
— Пожалуйста, дай помереть спокойно. Всё равно не дотащишь до зоны живым. Чувствую, минуты остались.
А преследователь улыбается как-то слишком доброжелательно для охранника, который изловил беглого зека:
— Раз ты сюда добежал, уже не помрёшь. Здесь не помирают от болезней, только от глубокой старости. Полежи, отдохни, и пойдём.
— Куда?
— Если тебя ждут на Большой земле, то назад. А захочешь остаться, покажу тебе твой новый дом, познакомлю с соседями. Надеюсь, меня самого тут ещё не забыли.
Подбегает рыженькая девчонка, обеими руками протягивает лежащему большое красно-розовое яблоко:
— Дяденька, на! Съешь скорее!
Преследователь подтверждает:
— Правильно, ешь, оно молодильное. Двадцать лет ни одна хворь не прицепится.
Трудно поверить словам, но мужик кусает поднесённое ко рту яблоко, давится сладким соком, а секунды спустя уже чувствует, как отступают боль и слабость...
В этом месте я-во-сне и я-наблюдатель так сильно удивились, что 6D кино начало резко выцветать, и тут же, для верности, кто-то из кошек решил поработать будильником. Некоторое время, в полудрёме, я ещё пыталась сочинять продолжение истории того мужичка, но фантасмагория — даже для фэнтези перебор. Хотя у Марии Семёновой в мире Волкодава были в чём-то похожие слои реальности... Короче, делать из этого сна рассказ или повесть я не собираюсь, но и забываться он тоже не хочет.
Записала, уф!
Блин, приснится же иногда!
Привет от Антона?
Начиналось всё в точности, как мой старый кошмар: побег из концлагеря. В юности они донимали меня регулярно. Концлагерь мог быть фашистским, советским, непонятно чьим — место заключения и/или подневольной работы. Возраст, пол и прочие ТТХ беглеца — самые разные. Самый экстремальный вариант, который помню: негр, удирающий с сахарной плантации. Неизменным оставался бег из последних сил, тщетные попытки запутать следы, приближающийся топот преследователей и конечная точка маршрута — пуля в спину. Иногда сначала били, потом стреляли. Наверняка, в реале это больнее, но мне и во сне мало не казалось. Короче, полноценные кошмары, из которых вываливаешься с зашкаливающим пульсом, вцепившись в мокрую подушку, плюс мерзкое послевкусие на несколько дней. С возрастом отпустило...
На этот раз я-во-сне избрало облик доходяги мужичка в кирзачах и телогрейке. Бежал он по осенней тайге (я-наблюдатель отчасти сознавала, что смотрю сон, и даже буркнула нечто вроде: «Привет, кошмарик, столько лет не виделись!?»).
Синее небо, яркое солнце, под ногами — первый снежок вперемешку с золотой лиственничной хвоей. Сухая и светлая сибирская осень. Беглец уже изрядно выдохся, но жадно вбирал всеми фибрами души красоту вокруг. К ней и рвался напоследок, хотел насмотреться, надышаться всласть, прежде чем сдохнуть от какой-то своей неизлечимой хвори или быть убитым. Рвался — не оторвался. Один из преследователей гремел сапогами метрах в пятидесяти за спиной, упорно не отставая. Правда, не нагонял, не кричал: «Стой, стрелять буду!», не стрелял — гнал живую дичь сквозь тайгу куда-то к ближайшему горизонту.
Мужику было не до того, чтобы думать о причудах преследователя, он уже еле переставлял ноги, но вариант — остановиться и сдаться — не рассматривал. Выскочил из тайги на окраину какого-то городка, с удвоенной скоростью припустил по асфальтовой дорожке мимо длинного ряда домов-хрущовок. Дорожка узкая, пешеходная, параллельно улице. Всё пространство между домами и вокруг них засажено деревьями. Листьев на ветвях уже нет, все — ярким ковром земле, в сияющих капельках воды. В городе снег не задержался, растаял; и пахнет не морозом, а влажной прелью. Под одним из деревьев — россыпь крупных, ярких, красно-розовых яблок. Беглец слегка удивился: он был уверен, что в этих краях яблони не растут, не плодоносят. Но ему уже не до того: преследователь наступает на пятки, сейчас сшибёт и скрутит. Мужичок наддал совсем уже из последних сил, задыхаясь, сдерживая кашель. Чуть-чуть, и помрёт на бегу — а шаги за спиной вдруг стихли. Он пробежал ещё сколько-то по инерции, оглянулся — не увидел никого позади. Потом заметил вовсе несообразное: некто, очень похожий на преследователя, обогнал его на велосипеде по проезжей части и скрылся в голубой дали.
Мужичок перешёл с бега на шаг, тщетно пытаясь отдышаться. Сам не заметил, откуда ему навстречу выскочила стайка разновозрастных ребятишек. Самая младшая девчонка — настоящее солнышко: рыжая и конопатая, ростом мужику чуть повыше колена. Старшим лет по двенадцать-тринадцать. Должны уже понимать, что беглый зек — тварь опасная. Однако нет бы дать дёру от стрёмного типа и утащить маленьких — обступили и пялятся, будто на редкую невидаль. Не удержался, схулиганил. Резко наклонился, сцапал Солнышко, зарычал нарочито-страшным голосом: «Сейчас я тебя съем!» — а девчонка хохочет-заливается, совсем не испугалась. Потом дотронулась до его руки: «Ой, дяденька, чего у тебя пальцы такие холодные, тебе плохо?» Пальцы, правда, ледяные и немеют. Последний наклон был явно лишним...
Отбегался, всё! Осторожно присел, потом прилёг. Вытянулся, глядя в небо. На фоне синего, бездонного — сеть тонких веток, а на них, почему-то, молодые зелёные листья. Вроде, только что осень была? Да уже без разницы...
Дети куда-то делись, только голоса звенят неподалёку. А над еле живым беглецом вдруг наклоняется его преследователь. Садится рядом на корточки, берёт за руку, проверяет пульс. Мужик закрыл глаза, лишь бы не видеть: ни на какое сопротивление он не способен. Одно чувство — досада, что даже в последние минуты нет ему покоя. А преследователь говорит, будто размышляет вслух:
— Не думал, что ты досюда добежишь. Хотел погонять тебя до упаду и взять тёплым, а ты — совсем без оружия и без злости. Сам прошёл рубеж, и я за тобой. Только автомат пришлось спрятать. Вон оно как получилось...
Мужик собрал остаток сил, просит:
— Пожалуйста, дай помереть спокойно. Всё равно не дотащишь до зоны живым. Чувствую, минуты остались.
А преследователь улыбается как-то слишком доброжелательно для охранника, который изловил беглого зека:
— Раз ты сюда добежал, уже не помрёшь. Здесь не помирают от болезней, только от глубокой старости. Полежи, отдохни, и пойдём.
— Куда?
— Если тебя ждут на Большой земле, то назад. А захочешь остаться, покажу тебе твой новый дом, познакомлю с соседями. Надеюсь, меня самого тут ещё не забыли.
Подбегает рыженькая девчонка, обеими руками протягивает лежащему большое красно-розовое яблоко:
— Дяденька, на! Съешь скорее!
Преследователь подтверждает:
— Правильно, ешь, оно молодильное. Двадцать лет ни одна хворь не прицепится.
Трудно поверить словам, но мужик кусает поднесённое ко рту яблоко, давится сладким соком, а секунды спустя уже чувствует, как отступают боль и слабость...
В этом месте я-во-сне и я-наблюдатель так сильно удивились, что 6D кино начало резко выцветать, и тут же, для верности, кто-то из кошек решил поработать будильником. Некоторое время, в полудрёме, я ещё пыталась сочинять продолжение истории того мужичка, но фантасмагория — даже для фэнтези перебор. Хотя у Марии Семёновой в мире Волкодава были в чём-то похожие слои реальности... Короче, делать из этого сна рассказ или повесть я не собираюсь, но и забываться он тоже не хочет.
Записала, уф!
Блин, приснится же иногда!
Привет от Антона?